Банкротство при наличии ипотеки — один из самых тяжёлых сценариев, с которыми приходится работать. Должник стоит перед выбором: продолжать тянуть непосильный кредит в надежде сохранить жильё или признать несостоятельность и начать с чистого листа. Ниже — реальный кейс (данные анонимизированы по соглашению с участниками), который показывает, как эта процедура выглядит изнутри.
Исходная ситуация
Семья из трёх человек — муж, жена, ребёнок 9 лет — проживала в Казани в двухкомнатной квартире площадью 72 кв. м. Квартира приобреталась в ипотеку в 2019 году: первоначальный взнос 600 000 рублей, кредит — 3 800 000 рублей под 9,5% годовых. К моменту возникновения проблем остаток основного долга составлял 3 100 000 рублей.
Параллельно с ипотекой семья обслуживала два потребительских кредита: 800 000 рублей и 600 000 рублей — итого 1 400 000 рублей. Суммарный ежемесячный платёж по всем обязательствам превышал 65 000 рублей при семейном доходе около 90 000 рублей. При таком соотношении запас прочности был минимальным.
В начале 2024 года глава семьи потерял работу. На поиск нового места ушло четыре месяца, новая должность принесла доход вдвое меньше прежнего. Первые просроченные платежи по ипотеке появились на третьем месяце после увольнения. К моменту подачи заявления о банкротстве просрочка составляла 8 месяцев — банк уже направил предупреждение о намерении обратиться в суд.
Решение и подготовка к процедуре
Расчёт был прямым: при ежемесячном доходе 55 000 рублей обслуживать долг в 4 500 000 рублей семья не могла. Реструктуризация через банк не принесла результата — кредитор предложил лишь отсрочку на три месяца без изменения условий. Рефинансирование с просрочкой недоступно ни в одном розничном банке.
Заявление о банкротстве было подано в Арбитражный суд Республики Татарстан в сентябре 2024 года. Перед подачей финансовый управляющий (его кандидатуру предложила саморегулируемая организация арбитражных управляющих) проанализировал состав активов и сделок за три предшествующих года. Сделок, которые могли бы быть оспорены, не выявлено: продаж имущества, дарений и переводов на аффилированных лиц не было.
Дополнительное имущество: автомобиль 2011 года стоимостью около 250 000 рублей (был включён в конкурсную массу), бытовая техника (исключена как предметы обычного домашнего обихода), накопления на банковском счёте — 47 000 рублей.
Ход процедуры
Суд ввёл процедуру реализации имущества, минуя реструктуризацию — с учётом очевидной невозможности исполнения плана при имеющемся доходе. Финансовый управляющий сформировал конкурсную массу.
В реестр требований кредиторов включены:
— Банк А (ипотека) — 3 290 000 рублей (с учётом штрафов и пени) — залоговый кредитор;
— Банк Б (потребительский кредит) — 860 000 рублей;
— Банк В (потребительский кредит) — 720 000 рублей.
Квартира включена в конкурсную массу без каких-либо возражений — как предмет ипотеки она не защищена исполнительным иммунитетом единственного жилья (ст. 446 ГПК РФ прямо исключает ипотеку из-под иммунитета). Семья к этому моменту уже переехала на съёмное жильё в том же районе.
Торги по квартире прошли в два этапа: первые торги не состоялись из-за отсутствия заявок при начальной цене 4 100 000 рублей, на повторных торгах с понижением цены на 10% квартира продана за 3 690 000 рублей.
Автомобиль реализован на торгах за 210 000 рублей.
Распределение выручки
Выручка от продажи квартиры распределена по ст. 213.27 127-ФЗ:
- 80% от 3 690 000 рублей = 2 952 000 рублей — банку А (залоговому кредитору);
- 10% = 369 000 рублей — кредиторам первой и второй очереди (их не было, поэтому сумма дополнительно зачислена банку А, итого банк получил 3 321 000 рублей из 3 290 000 требования — требование погашено полностью с небольшим остатком);
- 10% = 369 000 рублей — на расходы по делу и вознаграждение управляющего.
Остаток долга банку А после реализации залога — нулевой. Разница между ценой продажи и суммой требования (31 000 рублей) направлена в общую конкурсную массу.
Выручка от автомобиля (210 000 рублей) плюс остаток средств на счёте (47 000 рублей) — итого 257 000 рублей — распределены между банком Б и банком В пропорционально их требованиям. Банк Б получил около 138 000 рублей, банк В — около 119 000 рублей. Оставшиеся долги по потребительским кредитам (около 1 320 000 рублей суммарно) списаны в рамках завершения процедуры банкротства.
Итог и выводы
Процедура завершена в апреле 2025 года — примерно через семь месяцев после подачи заявления. Должник освобождён от всех включённых в реестр обязательств. Ипотечный долг фактически погашен за счёт продажи квартиры, потребительские кредиты — списаны.
Семья продолжает арендовать жильё. С финансовой точки зрения их положение стало заметно стабильнее: ежемесячные расходы снизились на 45 000–50 000 рублей, которые раньше уходили на обслуживание долгов.
Этот кейс подтверждает несколько принципиальных вещей.
Во-первых, банкротство при ипотеке реально работает, но нужно честно оценивать цену: ипотечное жильё, находящееся в залоге, сохранить невозможно — это требование закона, а не усмотрение суда.
Во-вторых, потребительские кредиты списываются в полном объёме при отсутствии оснований для отказа в освобождении — в данном случае должник действовал добросовестно, и суд признал это.
В-третьих, вовремя начатое банкротство — то есть до накопления критической суммы штрафов и до судебного взыскания со стороны нескольких кредиторов одновременно — позволяет пройти процедуру быстрее и с меньшими издержками.
Механику работы залогового кредитора — как формируется приоритет выплат и почему банк с ипотекой получает деньги первым — разбираем в статье «Залоговый кредитор при банкротстве: как работает приоритет требований».